Criticism


Музыкальный 2016-й

31 декабря 2016

 

Уходящий 2016-й год оставил много ярких музыкальных впечатлений.

Диски с музыкой Николая Голованова и Всеволода Задерацкого
Диски с музыкой Николая Голованова и Всеволода Задерацкого

Этот год был годом 125-летия со дня рождения сразу трех совершенно не похожих друг на друга русских композиторов: Сергея Прокофьева, Николая Голованова и Всеволода Задерацкого (все трое еще и скончались в один год – 1953, что тоже символично, так как жизнь каждого из них, в особенности Задерацкого, неразрывно связана с историей сталинского режима). Как и полагается, юбилейный год стал поводом к исполнению их музыки, что в случае Задерацкого и Голованова особенно ценно, так как сочинения этих композиторов до сих пор звучат у нас крайне редко. В январе в Бетховенском зале ГАБТ пианистом Станиславом Дяченко и солистами Большого театра был организован вечер романсов Голованова, а в ММДМ под управлением Владимира Спивакова "Мастера хорового пения" исполнили ряд духовных сочинений композитора. В феврале симфоническая музыка Голованова звучала уже в БЗК в исполнении Оркестра радио "Орфей" под управлением Сергея Кондрашева ("Орфей", кроме этого, еще и выпустил 3 CD с записями этой музыки). Наконец, фортепианные "Эстампы" Голованова несколько раз звучали в камерных залах Москвы в исполнении Ольги Потехиной, а Алексей Панов в июне исполнил единственную фортепианную сонату Голованова в его музее-квартире. В самом конце года "Мелодия" выпустила диск с записью монументального цикла из 24 прелюдий и фуг, написанных Всеволодом Задерацким в ГУЛАГе на огрызках лагерной бумаги. Этот цикл – первый в истории XX века опыт возрождения барочного жанра: аналогичные циклы прелюдий и фуг Шостаковича, Хиндемита и Капустина появились уже после работы Задерацкого, но до самого недавнего времени музыку Задерацкого знали лишь единицы; теперь эта историческая несправедливость исправлена. В записи диска участвовали Лукас Генюшас, Андрей Гугнин, Никита Мндоянц, Ксения Башмет, Юрий Фаворин и Андрей Ярошинский.

Даниил Трифонов
Даниил Трифонов

Мой 2016-й год был насыщен музыкальными впечатлениями от концертов сразу в четырех странах: Франции, Швейцарии, Великобритании и России. В феврале сольный концерт в парижском Театре Елисейских полей дал Даниил Трифонов. Этот вечер стал для меня знаковым в плане отношения к победителю 14-го Конкурса Чайковского: из всей программы только брамсовские "Вариации на тему Паганини" более-менее соотносились с моим прежним представлением о Трифонове как об "очередном малоинтересном пианисте-виртуозе", однако 18-я соната Шуберта и в особенности 1-я соната Рахманинова настолько поразили необычностью и в вместе с тем убедительностью трактовки, что заставили начать думать о Трифонове как об одном из самых нестандартно мыслящих молодых музыкантов нашего времени.

Этот год был интересен и тем, как складывались карьеры лауреатов последнего, 15-го Конкурса Чайковского. И если Джордж Ли запомнился ярким выступлением в августе на фестивале в швейцарском Вербье (Второй концерт Сен-Санса), а Люка Дебарг выпустил уже второй сольный альбом с замечательной студийной записью Первой сонаты Метнера, то все попытки послушать игру Лукаса Генюшаса или Дмитрия Маслеева – как вживую, так и в записи – увы, заканчивались для меня приступами зевоты.

Элиаху Инбал. Фото: Rikimaru Hotta
Элиаху Инбал. Фото: Rikimaru Hotta

Вернемся во Францию: еще один парижский концерт, который оставил неизгладимое впечатление – это апрельское выступление израильского дирижера Элиаху Инбала (отмечавшего в этом году свой 80-летний юбилей) с Оркестром Радио Франции в парижской Филармонии. Никогда до этого мне не доводилось слышать настолько напористого, энергичного, пожалуй даже ужасающего исполнения 9-й симфонии Брукнера – одной из самых сильных и гармонически напряженных симфоний конца XIX века, от которой даже в менее сражающем исполнении у любого чувствительного к музыке слушателя учащается пульс и бегут по коже мурашки.

Яркие воспоминания остались от первого в жизни живого знакомства с творчеством немецкой альтистки Табеа Циммерман. Сначала это было исполнение всех трех фортепианных квартетов Брамса в Париже (партнеры – Лейф Ове Андснес, Кристиан Тецлафф и Клеменс Хаген), а через пару месяцев – фортепианный квинтет Танеева на фестивале в Вербье (Лукас Генюшас, Джошуа Белл, Филипп Квинт, Александр Бузлов). Циммерман поразила не только красотой и красочностью своего звука, но еще и его силой, столь редко встречающейся среди альтистов и столь неожиданной для альтистки-женщины.

Квартет Михаила Копельмана.<br/>Фото: Kim Hansen
Квартет Михаила Копельмана.
Фото: Kim Hansen

Еще о Трифонове: заметным событием на том же фестивале в Вербье стало исполнение пианистом собственного Концерта для фортепиано с оркестром – сочинения, написанного с большой оглядкой на традиции, но, несомненно, заслуживающего внимания. Кажется, что появление музыки из-под пера выдающихся пианистов современности – это своеобразный тренд последних лет: уже осенью, в Москве, в Камерном зале Дома музыки состоялась мировая премьера Струнного квартета Евгения Кисина – музыки, которая тоже явно вытекает из советской традиции, но при этом обладает и яркими индивидуальными чертами и, кроме того, подкупает своей лаконичностью и ясностью (несмотря на сложность музыкального языка). Исполнителями квартета Кисина (а также квартетов Гайдна, Прокофьева и Пендерецкого) выступил квартет Михаила Копельмана – первой скрипки "того самого" состава Квартета им. Бородина, на записях и концертах которого выросло уже не одно поколение музыкантов и любителей музыки. Именно поэтому видеть на единственном в Москве концерте Копельман-квартета (в составе которого также Борис Кушнир, Игорь Сулыга и Михаил Мильман) едва заполненный наполовину камерный зал ММДМ было крайне удивительно – но московская публика вообще часто ведет себя странно, и пускай это останется на ее совести.

Михаил Плетнев на сольном концерте в Москве.<br/>Фото: Ирина Шымчак
Михаил Плетнев на сольном концерте в Москве.
Фото: Ирина Шымчак

Еще один довольно много сочиняющий пианист – Михаил Плетнев – в этом году не представил публике ни одной новой вещи, зато как исполнитель продемонстрировал такую необычайную работоспособность, которой мог бы позавидовать, пожалуй, и сам Денис Мацуев. Посудите сами: только за три осенних месяца Плетнев сыграл две сольные программы (Бах, Григ и Моцарт в Москве, а затем Рахманинов в Ивановке), одну камерную (с немецким баритоном Штефаном Генцем), и, наконец, четыре (!) разных концерта с оркестром – концерты Скрябина и Рахманинова в Москве, а также концерты Моцарта и Шумана за рубежом. Прибавим к этому целый ряд хорошо запомнившихся публике бисов, звучавших на разных концертах: среди них – "Грезы любви" Листа, "Искорки" Мошковского, Прелюдия Юлиана Скрябина. И все это – после перенесенной летом травмы плеча, которая не только заставила пианиста отменить все концерты в августе, но и, должно быть, не давала ему полноценно заниматься!.. Много работы Плетнев проделал и с Российским Национальным оркестром, причем в этом году не только как дирижер, но и как оркестрант. Да-да, именно так: на одном из концертов китайского тура РНО Плетнев в первом отделении сыграл концерт Моцарта, а во втором сел в оркестр и исполнил партию арфы в сюите из "Лебединого озера" Чайковского (арфа вышла из строя прямо перед началом концерта). Этим поступком Плетнев не только спас тот вечер, но и, пожалуй, вступил в заочную дискуссию с господином Рождественским, предложив альтернативный ответ на вопрос о том, что значит "вести себя как большой музыкант".

Екатерина Державина на сольном концерте в Москве.<br/>Фото: Дарья Каретникова
Екатерина Державина на сольном концерте в Москве.
Фото: Дарья Каретникова

Как логичное продолжение плетневского сольного вечера, на котором тот играл сонаты Моцарта, воспринимался замечательный октябрьский концерт Екатерины Державиной в Рахманиновском зале концерватории, целиком посвященный фортепианной музыке Гайдна. И там, и там – великие венские классики, и там, и там – совершенно выдающаяся по образности, театральности, кинематографичности подача музыкального материала, который подавляющее большинство пианистов играет откровенно скучно – но Плетнев и Державина на то и большие мастера, чтобы находить в этой музыке то, чего больше никто не видит. И все же подход к режиссуре моцартовских и гайдновских сонат у двух пианистов диаметрально противоположен: в то время как Моцарт у Плетнева местами звучал так холодно и жутковато, что напоминал триллеры Хичкока, сонаты и фантазии Гайдна у Державиной были царством солнечного, искрометного юмора – словно хорошие французские комедии.

Попав второй год подряд на несколько концертов фестиваля BBC Proms в лондонском Альберт-холле, я окончательно убедился в том, что одна из главных отличительных его особенностей – акцент на музыку современных композиторов. Самое удивительное – на всех Proms'овских концертах современной музыки, где мне довелось побывать (а таких было уже три или четыре) звучали сочинения, не просто современные по форме и языку, но еще и очень доступные для самой широкой публики и нередко по-настоящему увлекающие в процессе слушания. В 2015 году большое впечатление осталось от музыки австралийца Бретта Дина, а в этот раз очень понравились "Четрые иберианских миниатюры" совсем молодого испанца Фрациско Колла (на скрипке солировал Августин Аделич), а также сочинение под названием "Lieux retrouvés" британского композитора Томаса Адеса (здесь партию виолончели играл Стивен Иссерлис).

Оркестр Aurora играет наизусть на фестивале BBC Proms.<br/>Фото: Aurora Orchestra
Оркестр Aurora играет наизусть на фестивале BBC Proms.
Фото: Aurora Orchestra

Вот еще одно замечательное событие на BBC Proms, потихоньку превращающееся в традицию: выступление камерного оркестра Aurora – коллектива молодых музыкантов с ярко горящим огнем в глазах, возглавляемых молодым дирижером Николасом Коллоном и исполняющих симфонии классиков – причем делающих это стоя и наизусть! В недавно прозвучавшей в Москве под управлением Курентзиса "Золушке" Прокофьева музыканты тоже стояли, но играли по нотам – при игре же наизусть у оркестрантов появляется какой-то качественно иной уровень отдачи, а сила воздействия музыки тоже становится совсем другой, в чем я сам имел счастье убедиться, побывав на концерте оркестра Aurora в прошлом году. Два года назад оркестр Aurora привез на Proms 40-ю симфонию Моцарта, в прошлом году выучил 6-ю симфонию Бетховена, в этом – 41-ю Моцарта, а в следующем собирается замахнуться на 1-ю симфонию Брамса. Именно это исполнение, пожалуй, и будет для меня одним из самых ожидаемых событий следующего года.

Академический хор Музыкального училища имени Гнесиных и Петр Савинков. Фото: Варвара Ермолаева
Академический хор Музыкального училища имени Гнесиных и Петр Савинков. Фото: Варвара Ермолаева

Неожиданно для меня самого все музыкальные впечатления 2016-го года меркнут рядом с воспоминанием о вечере, о котором в Москве мало кто знал и на который я попал почти случайно (если бы не пригласили, не попал бы вовсе). Речь идет о концерте Академического и Камерного хоров Музыкального училища имени Гнесиных под управлением Петра Савинкова, который состоялся 31 октября в Большом зале училища. Я мог быть снова написать про горящие глаза ребят в хоре (и это было бы правдой), мог бы долго говорить о том, как здорово были исполнены "Три русские песни" Рахманинова или "Crucifixus" Лотти (и это опять правда) – но этот концерт, кажется, был вообще не столько про исполняемую музыку, сколько про что-то более важное и более высокое: про радость совместного музицирования, про какую-то первобытную человеческую способность любить музыку и выражать себя в звуках (не случайно в программе концерта рядом с "композиторской" музыкой соседствовала народная музыка Шотландии и Африки!). Царившая в зале атмосфера экстаза (по-другому я это назвать не могу) как у исполнителей, так и у публики, какое-то непередаваемое словами единение, которое все чувствовали в тот вечер – это то, что не так часто можно почувствовать даже на концертах самых известных музыкантов в крупнейших залах мира. Важный урок и для меня, и, наверное, для всех нас: все-таки непозволительно часто мы ведемся на громкие, раскрученные имена и забываем о том, что самые большие откровения нередко случаются на ничем непримечательных, казалось бы, концертах. Эта мысль – самое главное, что я беру с собой из музыкального 2016-го в следующий, 2017-й год.

Михаил Дубов