Criticism


Выдающиеся пианисты-любители

Финал 27-го Международного конкурса выдающихся пианистов-любителей
Париж, Большой зал Университета Париж-Пантеон-Ассас
10 апреля 2016

 

Финалисты конкурса. Слева направо: Оливье Дюпон, Жюльен Коэн, Оливье Корбер, Искандер Бурсаков, Эмиль Симеонов
Финалисты конкурса. Слева направо: Оливье Дюпон, Жюльен Коэн, Оливье Корбер, Искандер Бурсаков, Эмиль Симеонов

Свой музыкальный блог я с большим удовольствием открываю обзором 27-го Международного конкурса выдающихся пианистов-любителей, прошедшего в Париже с 6 по 10 апреля. На этом замечательном мероприятии, в котором я сам имел удовольствие участвовать два года тому назад, из года в год царит совершенно непередаваемая атмосфера энтузиазма, творчества, искренней и бескорыстной любви к музыке. Конкурс ведет свою историю с 1989 года, когда он был впервые организован профессором экономики и пианистом Жераром Бекерманом. Слово "выдающийся" в его названии присутствует не случайно: если в первом туре еще изредка встречаются участники, производящие впечатление путающихся в тексте дилетантов, то второй тур уже пестрит яркими творческими индивидуальностями, а финал – до которого из около 100 кандидатов доходит всего 5-6 человек – уже традиционно дарит слушателям настоящий праздник музыки и пианизма самого высокого уровня. Надо сказать, что конкурсная система у любителей работает примерно так же, как и у профессионалов: финалисты конкурсов становятся более узнаваемыми и получают приглашения к участию в самых разных любительских фестивалях (которых, как и конкурсов, существует довольно много). Парижский конкурс в этом смысле – не только один из самых крупных, но еще и один из самых престижных в мире: организаторы фестивалей пристально следят за конкурсными прослушиваниями, а финал и вовсе транслируется по французскому радио.

Каждый год конкурс в Париже проходит в три тура, программа которых является свободной; лишь во втором туре каждый участник обязательно должен исполнить одно произведение Баха. Участниками конкурса являются представители самых разных профессий: врачи, служащие, адвокаты, студенты, инженеры, а нередко и пенсионеры.

В третий тур конкурса в этом году прошли пятеро пианистов-любителей: французы Оливье Дюпон (финансовый инженер в HSBC), Жюльен Коэн (студент-математик из Кэмбриджа) и Оливье Корбер (трейдер в Société Générale), россиянин Искандер Бурсаков (юрист), а также Эмиль Симеонов из Болгарии (еще один математик, но уже из Венского университета). Финальные прослушивания, как и в прошлом году, состоялись в форме концерта в Большом зале Университета Париж-Пантеон-Ассас при стечении около 1000 слушателей. Из-за того, что все пять финалистов играли в один вечер, программа каждого из них по правилам конкурса могла длиться не дольше 30 минут.

Искандер БУРСАКОВ, открывший третий тур – один из немногих в истории конкурса участников из России, кому удалось добраться до финала. Родом из Казани, Бурсаков рискнул включить в свою программу "Музыкальный момент" малоизвестного татарского композитора Рустема Яхина (ученика профессора Московской консерватории Юрия Шапорина). Такой выбор программы вызвал большую симпатию к пианисту: в наше время, когда репертуар многих профессионалов становится все более однобоко-шопено-листовским, зачастую именно любители перехватывают инициативу в исполнении музыкальных редкостей. Очень приятно видеть Искандера в числе таких энтузиастов! Дополнили программу Бурсакова соль-минорная прелюдия Рахманинова op.23 №5 и 19-я Венгерская рапсодия Листа в редакции Горовица. Мощный, напористый пианизм Бурсакова, в чем-то напоминающий стиль Дениса Мацуева, как нельзя лучше подошел этим вещам. И хотя в игре Искандера, пожалуй, недоставало некоторой красочности и утонченности, в целом его выступление было очень достойным и заслуживающим самых высоких похвал.

Оливье ДЮПОН – единственный финалист, которого мне довелось слышать во всех трех турах. Еще в первом туре Дюпон запомнился своим замечательным прочтением 4-й сонаты Скрябина; перед финалом же интерес к пианисту дополнительно возрос из-за того, что он оказался учеником Рены Шерешевской – педагога, также работающего с известным французским пианистом Люкой Дебаргом. Оливье Дюпон начал свое выступление "Картинками с выставки" Мусоргского, которые он, однако, исполнил лишь отрывками, причем выбраны эти отрывки были весьма странным образом. Так, Дюпон просто пропустил пьесу под названием "Быдло", из-за чего единственная минорная "Прогулка" в цикле у него стала идти сразу за игрой детей в "Тюильрийском саду". Это было настолько нелогично, что возникал вопрос: а понимает ли пианист вообще, о чем идет речь у Мусоргского?.. Без оглядки же на стройность целого отдельные пьесы у Дюпона звучали очень интересно и со множеством красок, хотя и не без технических огрешностей. Кроме "Картинок" в исполнении Дюпона прозвучали ноктюрн Шопена op.67 №1 и "Наваждение" Прокофьева. Обе вещи были сыграны им на самом высоком уровне и заслуженно сорвали овации публики.

Жюльен КОЭН, в отличие от своего соотечественника, представил публике два полных цикла: Первую партиту Баха и "Патетическую" сонату Бетховена. Выстроенности партиты у Коэна и рельефности полифонии в каждой из ее частей могли бы, наверное, позавидовать и некоторые профессионалы. Своим Бахом Коэн создал в зале ту магическую атмосферу чистой музыки, которой столь часто не хватает на конкурсах: пианист так сильно увлек за собой, что ни о чем, кроме музыки, во время его игры и думать было невозможно. Соната же Бетховена в интерпретации Коэна прозвучала необычайно свежо: исполненная так легко и полетно, словно написана она была вовсе не Бетховеном, а, скажем, Шубертом, она тем не менее оказалась настолько убедительной, что слушалась практически на одном дыхании. Пожалуй, именно Коэн стал для меня главным открытием этого конкурса: сочетание в его игре идеальной технической отделки с оригинальностью и глубиной интерпретации – редкий случай не только для любителя, но и для профессионала.

Эмиль СИМЕОНОВ запомнился прежде всего своим исполнением трех сонат Скарлатти – искрометным, остроумным, со столь необходимым для этой музыки юмором. Не менее остроумным было и решение пианиста поместить между второй и третьей сонатой Интермеццо Брамса op.118 №2, впечатление от которого, правда, оказалось несколько подпорчено тем, что сыграна эта пьеса была примерно тем же самым скарлаттиевским звуком. Зато очень хорошее впечатление оставили "Посвящение" Шумана-Листа и один из Экспромтов Шуберта D.899. Забегая вперед, скажу, что присуждение Симеонову последнего места в этом финале показалось мне большой несправедливостью, но еще большее удивление вызвали произнесенные Жераром Бекерманом на церемонии закрытия слова о том, что для Симеонова этот конкурс – уже четвертый или пятый, а в финал он вышел лишь в первый раз. Талант Симеонова, по-моему, заслуживает гораздо большего к себе внимания.

Обладатель первой премии Оливье Корбер
Обладатель первой премии Оливье Корбер

Оливье КОРБЕР (между прочим, обладатель 4-й премии предыдущего 26-го конкурса) заявил на все три тура лишь одну вещь – шопеновский цикл из двенадцати этюдов op.25. И если на первых двух турах пианист играл отдельные этюды из цикла, то в финале он исполнил весь опус целиком. Этюды Шопена по праву считаются одними из самых сложных в пианистическом репертуаре: дело даже не в большом количестве чисто технических трудностей, а скорее в том, что лишь немногим пианистам под силу сделать из этих этюдов настоящую музыку, в то время как у остальных они просто-напросто превращаются в некое подобие "Школы беглости". К сожалению, именно это произошло и с французским пианистом. Исполнение Корбером этюдов было довольно-таки бодреньким, но при этом малоинтересным; ближе к концу цикла пианист и вовсе явно начал уставать, а вместе с этим и слушать каждый следующий этюд становилось все более утомительно. Выучить все двенадцать этюдов из 25-го опуса – безусловно, настоящий подвиг для любителя, но стоило ли оно того, если результат оставляет желать лучшего?..

На любительских конкурсах, конечно, главное не победа, а участие (хотя в Париже только победителя обычно приглашают вернуться осенью, чтобы дать концерт с оркестром), но в этот раз итоги все же вызвали довольно сильное разочарование. Все три присуждаемые на конкурсе премии – премия основного жюри, составленного из французских пианистов, специальный приз музыкальных критиков, а также приз зрительских симпатий – достались одному пианисту (что вообще происходит нечасто), и этим пианистом неожиданно оказался Оливье Корбер. Вторую премию по версии жюри разделили Оливье Дюпон и Жюльен Коэн, четвертая была присуждена Искандеру Бурсакову, пятая – Эмилю Симеонову. Такой расклад вызвал много вопросов. Пускай даже французская публика вновь умудрилась дискредитировать себя еще до начала зрительского голосования, начав аплодировать Корберу после исполнения им 11-го этюда и не досчитавшись 12-го – после этого сложно было хоть сколько-нибудь серьезно воспринимать мнение зала, очевидно, просто не знающего музыки. Но как так получилось, что два других куда более адекватных жюри, составленных из пианистов и музыкальных критиков, дружно закрыли глаза на гораздо более яркую музыкальность как Оливье Дюпона, так и Жюльена Коэна? Конечно, для профессиональных конкурсов – обычное дело предпочитать способность к высокотехничному нажиманию на клавиши настоящей музыкальной глубине, но значит ли это, что и на любительских конкурсах следует придерживаться тех же принципов?.. И как можно присуждать первую премию человеку, который счел возможным нарушить единственное формальное требование конкурса, не исполнив во втором туре обязательного Баха? Каким образом обладатель первой премии вообще был допущен к участию в третьем туре при таком выборе программы? Подобные вещи выглядят довольно-таки странно, и, конечно, не лучшим образом сказываются на репутации конкурса.

Как бы то ни было, Оливье Корбер, безусловно, очень талантлив и вполне заслуживает права называться "выдающимся пианистом-любителем" – впрочем, как и все остальные участники третьего тура. В целом же, конкурс подарил слушателям немало ярких музыкальных переживаний, и есть все основания надеяться, что и следующий, 28-й конкурс продолжит держать свою планку на столь же высоком художественном уровне.

Михаил Дубов