На 25-м фестивале в Вербье

Фестиваль в Вербье - 2018
Концерты Люки Дебарга, Григория Соколова, Михаила Плетнева, Андраша Шиффа и других
25-29 июля 2018

 

Вербье вечером
Вербье вечером

Подошел к концу очередной, 25-й Фестиваль в Вербье. Вот уже 25 лет в маленькой швейцарской деревне каждое лето на несколько недель собираются лучшие из лучших – и последние 12 из них за фестивалем благодаря medici.tv следит весь мир. Не в последнюю очередь такой успех можно объяснить невероятно удачным выбором места: достаточно один раз побывать в швейцарском кантоне Вале, где расположено Вербье, чтобы красоты этого места навсегда запали в душу.

25 июля: Люка Дебарг – Дебюсси, Равель, Метнер

Русско-французская программа Дебарга, составленная им специально для этого концерта, до боли напоминала ту, что была у него на Конкурсе Чайковского три года назад: снова Первая соната Метнера, снова Равель (правда, на этот раз другой его цикл – "Сонатина"), снова всего один час музыки без перерыва. Начал Дебарг, однако, с четырех прелюдий Дебюсси (двух из первого тома и двух – из второго), сыгранных им изумительно: с очень вкусно и утонченно поданными басами и гармониями ("Терраса, освещаемая лунным светом", "Ароматы и звуки в вечернем воздухе реют"), с удачными звуковыми эффектами ("Что видел западный ветер") и, наконец, с блеском и виртуозностью ("Фейерверк").

В свои 27 лет Дебарг – уже признанный специалист по части Равеля: его исполнения "Ночного Гаспара" и соль-мажорного концерта для многих успели стать эталонными. Что же касается новой для его концертного репертуара "Сонатины", то тут Дебаргу, пожалуй, еще не открылись все красоты этого небольшого, но очаровательного сочинения. Лучше всего удалась первая часть: порывисто, но мелодично, с замечательными контрастами между фа-диез-минорной меланхолией главной партии и размеренными квинтовыми ходами побочной. После этого вторая прозвучала уже не столь утонченно – совсем не были слышны подголоски, да и вместо размеренного менуэта из-за сплошного рубато получилось что-то опять напоминающее первую часть – а финал и вовсе оставил впечатление какой-то сухой и куцей музыки, хотя в действительности там можно было бы разжечь самую настоящую бурю эмоций – добавить бы только побольше педали и динамических контрастов.

Люка Дебарг на сольном концерте в Вербье.<br/>Фото: Павел Платонов
Люка Дебарг на сольном концерте в Вербье.
Фото: Павел Платонов

Последним в программе был Метнер. Тогда, на конкурсе, своим исполнением фа-минорной сонаты Дебарг поднял планку того, насколько сильное впечатление может производить музыка Метнера, на недосягаемую высоту – причем, кажется, не только для других, но и для самого себя. Сколь хороша ни была бы соната в тот день в Вербье – и в целом, и в частностях – она все равно была лишь бледной тенью той, что так сильно поразила слушателей три года назад в Москве. Где-то сказались досадные промахи мимо нот (включая совсем уж по-дурацки смазанный самый последний аккорд, который здорово подпортил впечатление); где-то Дебарг изменял своему замечательному чувству времени, не дослушивая целые фразы; где-то, плывя в потоке музыки, местами как будто бы даже терял над ней контроль. В общем – было ощущение, что соната, достаточно времени полежав нетронутой, еще не потеряла своего блеска, но все равно изрядно запылилась и была извлечена с полки в самый последний момент. Учитывая плотность исполнительско-композиторского графика Дебарга, это вполне могло бы быть правдой.

После этого до начала большого гала-концерта в честь 25-летия фестиваля оставался еще целый час, и Дебарг порадовал слушателей аж пятью бисами, из которых особенно хороши были две сонаты Скарлатти – сыгранные ярко, выпукло, и красочно, как Дебарг это обычно и делает (ему бы сыграть целое отделение из Скарлатти или, например, выпустить диск из его сонат – пока в исполнении Дебарга на CD есть только четыре).

25 июля: Юбилейный гала-концерт

Программа гала-концерта до последнего держалась в секрете, и известно было лишь только то, что в нем одновременно примет участие не один десяток именитейших музыкантов, приехавших в этом году в Вербье. Что-то подобное было и на десятилетие фестиваля (знаменитые видео с восемью роялями), и на двадцатилетие в 2013 году (исполнение 24-х прелюдий Шопена совместными усилиями всех, кто играл в Вербье тем летом). В ежедневной газете фестиваля за тот день (да, есть и такая) Мартин Энгстрем признавался, что после предыдущих юбилеев придумать что-то, что удивит меломанов вновь, было для него очень сложной задачей.

Но удивить ему безусловно удалось. Во-первых, продолжительностью концерта – он длился целых четыре (!) часа. Во-вторых, тем, насколько плохо оказалась приспособлена для такого мероприятия временная конструкция под названием Salle des Combins – в первые пятнадцать минут музыка абсолютно потонула в стучащем по крыше ливне, а в последние пятнадцать в зале было уже настолько душно, что ладони при попытке похлопать музыкантам просто слипались. В третьих, тем, что на гала-концерте фестиваля, сделавшего себе репутацию за счет суперзвезд, играющих на нем камерные ансамбли порой в самых неожиданных составах, не оказалось ни одного камерного номера (фортепианные – не в счет).

Даниил Трифонов, Сергей Бабаян, Михаил Плетнев, Андраш Шифф. Кадр из видеотрансляции
Даниил Трифонов, Сергей Бабаян, Михаил Плетнев, Андраш Шифф. Кадр из видеотрансляции

Вообще, за четыре часа этот концерт породил больше вопросов, чем ответов. Так ли нужно было третье отделение, если практически все, на кого пришла публика, уже отыграли в первых двух? А эти первые два отделения, они вообще были про что – про музыку или про подурачиться? Нужно ли было собирать лучших скрипачей мира на одной сцене, чтобы они сбацали невероятно пошлые вариации на тему "Happy Birthday" или еще более невразумительное поппури из самых "попсовых" тем Сарасате? А как насчет пианистов? Точно ли шестнадцатиручная транскрипция "Вильгельма Телля" – это то, чем должны заниматься за одним роялем Андраш Шифф и Михаил Плетнев, раз уж они за ним оказались?..

Справедливости ради надо сказать, что в тот вечер было немало и сильных впечатлений, правда в основном – только во втором, "пианистическом" отделении. Редко звучащая восьмиручная соната Сметаны была извлечена из забвения и замечательно исполнена квартетом Евгений КисинЮйцзя ВангСон Чжин ЧоАндраш Шифф. Приятным сюрпризом стала новая транскрипция Михаила Плетнева – на этот раз одного из хоралов Баха, сыгранного им в четыре руки с Даниилом Трифоновым. С бешеной энергетикой, достающей до самых последних рядов в общем-то немаленького зала, сыграли "Вариации на тему Паганини" Лютославского Денис Кожухин и Юйцзя Ванг. Неожиданно глубоко и продуманно прозвучал "Романс" Рахманинова, несмотря на дежурную попытку публики опошлить этот шестиручный номер и превратить его в цирк своей не к месту насмешливой реакцией при выходе пианистов на сцену. Сразу в нескольких местах Евгений Кисин, Даниил Трифонов и Родион Щедрин по нюансам и темпам играли в общем-то не совсем то, что написано в нотах, но прозвучало это убедительно и стало ясно, что пианисты провели репетиционное время с пользой.

Но в идеале на этих номерах можно было бы и остановиться.

26 июля: Ричард Гуд – Берг, Бетховен, Шопен

Еще один вид из Вербье: массив Grand Combin
Еще один вид из Вербье: массив Grand Combin

Любовь к "секретности" дошла у организаторов фестиваля до того, что в Вербье было запланировано сразу несколько концертов, о которых до последнего момента не было известно вообще ничего – ни программы, ни имен исполнителей. Сложно это понять, но и на такое люди оказались готовы покупать билеты за в общем-то немаленькие деньги – а мы попали на один из этих концертов спонтанно, узнав, что бесплатный проход в зал прилагается в качестве бонуса к карточкам на подъемники. Героем вечера оказался американский пианист Ричард Гуд, который, как и Дебарг днем ранее, сыграл короткую программу: Берга (Первая соната), Бетховена (Соната №28) и Шопена (несколько мазурок и ноктюрнов).

Ричард Гуд – типичный представитель школы мысли "Я постараюсь максимально точно сыграть все, что написано в нотах, а музыка получится как-нибудь сама собой". Но вот незадача: и музыка не получается, и Бетховен звучит чуть ли не пошло, и Шопен напоминает какого-то второсортного салонного композитора (и правда, Бетховен и Шопен – худший выбор для сольного концерта при таком отношении к исполнительству!). Появление Гуда не только на этом "секретном" концерте, но и вообще на фестивале могло бы, наверное, восприниматься как по-настоящему замечательное событие, а не как какое-то недоразумение, вот только пианисту для этого не хватает хотя бы толики того, что делает Марту Аргерих – Мартой Аргерих, а Михаила Плетнева – Михаилом Плетневым; другими словами – хоть капельки личного отношения к исполняемой им музыке.

27 июля: Андраш Шифф, Вильде Франг, Табеа Циммерман – Мендельсон, Моцарт, Бах, Бетховен

Вильде Франг и Табеа Циммерман. Кадр из видеотрансляции
Вильде Франг и Табеа Циммерман. Кадр из видеотрансляции

Большой концерт на следующий день в качестве дирижера и пианиста провел Андраш Шифф. Вслед за четьмя номерами из "Сна в летнюю ночь" Мендельсона (несколько затянутая увертюра для и так уже насыщенного вечера) последовал один из лучших за всю неделю моментов на фестивале – исполнение моцартовской Концертной симфонии для скрипки и альта силами Вильде Франг и Табеа Циммерман. Шедевр Моцарта был сыгран стильно, красивым и экспрессивным звуком (опять, как и два года назад, в этом плане особенно отличилась Табеа Циммерман, чей альт, как оказалось, пробивает даже практически начисто лишенный акустики "Salle" des Combins), наконец, идеально вместе – даже несмотря на то, что Франг и Циммерман стояли по разные стороны от дирижера (но зато перед "своими" группами оркестра, к которым они присоединялись во всех tutti).

После перерыва Шифф уже сам сел за рояль и, продолжая при этом руководить оркестром, сыграл еще два концерта: фа-минорный Баха и Первый Бетховена. Сыграл в общем-то в своем стиле: манерно, без веса руки (так что из задних рядов зала его периодически не было слышно совсем), с нелогичными решениями вроде резких ускорений в финале бетховенского концерта – а в длинной каденции к первой части того же концерта Шифф и вовсе умудрился запутаться в тексте.

28 июля: Григорий Соколов – Гайдн, Шопен

Григорий Соколов. Фото: Aline Paley
Григорий Соколов. Фото: Aline Paley

Cольный концерт Григория Соколова стал кульминацией всей недели в Вербье. Сколько ни восхищайся ясностью соколовского звука и четкостью его артикуляции на записях, а вживую его игра выводит впечатления на какой-то совершенно иной уровень. Услышать Соколова в зале – это настоящая фантастика, и все, кто еще не успел побывать на его концертах, должны сделать это как можно скорее, пока пианист все еще находится в той же великолепной форме, что и 20-30 лет назад.

Что изменилось у Соколова за последние 20 лет, так это выбор программы: на смену бурным исполнениям сонат Скрябина или Прокофьева приходит все больше музыки венских классиков, и в целом программы у пианиста становятся все камернее, а манера игры – все больше напоминает о старинных инструментах. Вот и в этот вечер Соколов сыграл три сонаты Гайдна (32-ю, 47-ю и 49-ю; за исключением средней – не самые яркие вещи Гайдна), а после перерыва – четыре экспромта Шуберта D. 935.

Будь это концерт любого другого музыканта – и подобная программа показалась бы до ужаса монотонной. Но величие Соколова – именно в том, что совершенно не важно, что он играет: с таким же успехом концерт мог бы быть составлен из Черни и Ганона, но все равно каждая нота дышала бы жизнью и каждая гамма была бы проинтонирована так, что пробирала бы до глубины души. Это и произшло в тот вечер с Гайдном и Шубертом, которых публика слушала на одном дыхании при абсолютной тишине в зале (редкий случай для Вербье!), и музыка которых не отпускала внимание ни на секунду, даже не смотря на то, что все три сонаты Гайдна Соколов сыграл без перерыва.

Еще одна "фишка" Соколова: он – один из немногих в наши дни пианистов, который играет действительно много бисов и которых действительно набирается на настоящее "третье отделение". В тот вечер их было целых шесть (!), и именно здесь у Соколова наконец-то появилось стилистическое разнообразие: тут был и его любимый Рамо ("Перекликание птиц"), и еще один экспромт Шуберта (ля-бемоль мажор из D. 899), и Шопен (ре-бемоль-мажорная и си-минорная прелюдии), и Скрябин (прелюдия op. 11 №4), и даже Дебюсси ("Шаги на снегу").

Незабываемое впечатление.

29 июля: Михаил Плетнев, Люка Дебарг – Fantasia Elvetica

Открытые репетиции – на фестивале в Вербье не самое частое явление, зато та, на которую удалось попасть в последний день, оказалась необычайно хороша: тут и Евгений Кисин со Вторым концертом Рахманинова (за дирижерским пультом – Михаил Плетнев), и сам Плетнев, играющий одно из своих сочинений на два рояля с Люкой Дебаргом (заменившим в последний момент Марту Аргерих), и замечательный балет Глазунова "Времена года" (снова под управлением Плетнева). Плюс ко всему репетиция – генеральная, и музыканты по большому счету просто проигрывают все от начала до конца, поэтому для тех, кто встал пораньше и пришел в зал, это было фактически бесплатным концертом.

Люка Дебарг и Михаил Плетнев на репетиции
Люка Дебарг и Михаил Плетнев на репетиции

Плетнев вообще довольно редко исполняет свои собственные фортепианные сочинения, предпочитая отдавать фортепианную партию другим: Николай Луганский в начале нулевых играл "Каприччио" с Плетневым за дирижерским пультом; в своей Виолончельной сонате Плетнев взялся аккомпанировать Стивену Иссерлису только через пять лет после премьеры; и в Fantasia Elvetica – Фантазии на швейцарские темы для двух фортепиано с оркестром – сначала солировали братья Манц (для которых она и была написана в 2006 году), потом на фестивале в Лугано ее исполняли Марта Аргерих и Александр Могилевский, и только в сезоне 2015-2016 Плетнев наконец сам сел за второй рояль (первую партию тогда играл Дмитрий Калашников).

То, что получилось у Дебарга с Плетневым на репетиции (да и на концерте, судя по записи), было удачнее всех перечисленных выше исполнений и по отделке деталей, и по качеству ансамбля, и по общему настроению. Учитывая, что Люка "вышел на замену" в последний момент, вышло даже на удивление удачно. Немного расстроило лишь то, что Плетнев даже при игре на двух роялях упорно продолжает садиться за свой любимый Kawai (так было, например, и на концерте с Калашниковым). Сам по себе инструмент замечателен, но в паре со Стейнвеем очень уж выделяется своим не совсем обычным тембром.

Сама же фантазия – одна из первых попыток Плетнева-композитора написать что-то в жанре музыкального юмора; и хотя в этом плане куда удачнее написанная на три года позже "Джаз-сюита", "Швейцарская фантазия" берет другим – простотой и пожалуй даже наивностью, с которой обаятельные швейцарские народные мелодии перемешаны со звукописью: в музыке без труда можно услышать и даже увидеть горные водопады, пасущихся на склоне коров, завораживающий блеск альпийских ледников – в общем, все то, что на самом деле возникает перед глазами, как только выходишь из концертного зала в Вербье. Здорово, что эта вещь наконец-то прозвучала именно здесь.

Михаил Дубов